Оккупация ее не сломила

 

Вера Сергеевна КУЧИНА живет в нашем округе более 50 лет. Она ветеран труда, более 30 лет проработавшая на Октябрьской железной дороге, награждена именными часами и юбилейной медалью к 150-летию ведомства. В годы Великой Отечественной войны пережила страшные долгие дни на оккупирован- ной фашистами территории.

 

 

Семья не успела покинуть город

Вера Сергеевна родилась в Калинине (сегодня это снова город Тверь). «До войны я была предпоследней из четверых детей, — вспоминает Вера Сергеевна. — Мои родители, Сергей Федорович и Мария Алексеевна Бондаревы, работали на ткацкой фабрике, принадлежавшей когда-то династии купцов и промышленников Морозовых. Для рабочих своих предприятий еще Савва Морозов построил трехэтажные бараки из красного кирпича с внешними стенами в метр толщиной. А после революции они стали семейными общежитиями».

 

 

В одном из таких бараков-общежитий и жили в двух комнатах семеро Бондаревых — родители, бабушка по материнской линии и четверо детей — Юра, Аня, Вера и родившаяся перед самой войной Люба.

 

«В июне 1941 года мне было 6 лет, — рассказывает Вера Сергеевна. — Я помню, как после выступления Молотова по радио в нашем бараке наступила тишина, а потом женщины заплакали. Никто никуда не бежал, все оцепенели на некоторое время. После мама собирала отца на фронт, а мы трое сидели на матрасе и смотрели».

 

Позже начались бомбежки и голод, пусть и на короткий, но страшный период в два месяца. Калинин был стратегически важным городом для фашистов, открывающим путь на Москву и Ленинград, и бои за него шил жестокие. «Еще летом и в начале осени я могла бегать к бабушке и дедушке — родителям отца, которые жили от нас неподалеку, — поясняет Вера Кучина. — Но уже к концу сентября связь с ними прервалась. Калинин бомбили и обстреливали, я даже не знаю, были ли какие-то бомбоубежища — мы просто выходили в коридор и сидели там. Стены барака были настолько толстыми, что не выдержали бы, наверное, только прямого попадания. А вот фабрику бомбили сильно, после одного из налетов там начался такой сильный пожар, что в наших двух комнатах, выходивших на горевшие корпуса, полопались стекла». Бабушка всё время повторяла Марии Алексеевне: «Беги, Маня, спасай детей». Сама она даже ходить не могла — была парализована. И Мария Алексеевна решилась — сшила детям рюкзачки из наволочек, каждому положила теплые вещи, документы и по одной картофелине. Но когда они вышли к Волге и направлялись к мосту, увидели бегущего навстречу мужчину, который махал руками и кричал: «Убегай, мать, танки, танки».

 

Ели дуранду и жирную глину

Вечером 14 октября 1941 года город был частично занят фашистскими войсками. Но бои не прекращались еще трое суток. Только 17 октября Калинин полностью был захвачен гитлеровцами.

 

«С этого момента начались голод и страх, — делится воспоминаниями Вера Сергеевна. — Работы не было, предприятия были эвакуированы или разрушены. Никаких карточек, да собственно и продовольствия тоже не было. Более того — немцы сами забирали у людей последнее. Моя бабушка по отцу попыталась спрятать от них кур. Ничего не найдя, фашисты уже собирались уходить, но тут некстати закричал петух. Всю птицу забрали, бабушку и прибежавшего ей на помощь деда избили. Кроме того, фашисты строго следили, чтобы “их имуществом” не пользовались. Сильно рискуя нарваться на немцев, мы несколько раз ходили на заброшенные поля, подбирали оставшиеся колоски и дома перемалывали на ручных жерновах. Собирали кочерыжки, лежавшие после уборки капусты. Ели дуранду, которую так хорошо помнят ленинградские блокадники».

 

«Однажды недалеко от бараков шальной пулей или осколком снаряда убило убежавшую откуда-то лошадь. Мама дала мне кастрюльку и попросила принести крови, — продолжает Вера Сергеевна. — Пока я бежала, от лошади почти ничего не осталось — всё делали очень быстро, боясь прихода патруля, ведь за “воровство конины” могли и убить.

 

Немецкое начальство жило неподалеку, в деревянных коттеджах, построенных когда-то для администрации ткацкой фабрики. Так что, мы находились под постоянным “присмотром”. Но тогда я смогла собрать кровь с земли. Из нее мама сварила бульон и приготовила какой-то суп. А один раз мальчишки принесли черную жирную глину, так мы и ее тоже ели, хотя она была совсем не пищевая».

 

С начала оккупации в Калинине нацистские спецслужбы и карательные органы выискивали советскую агентуру и антифашистское подполье. Маленькая Вера стала невольным свидетелем тех событий.

 

Первый раз — когда жителей согнали к разрушенной церкви на казнь трех девушек. Кто они были, Вера Сергеевна не знает, но она запомнила слова немецкого офицера: «Смотрите — если вы будете нас так же не любить, как они, с вами будет то же самое».

 

Второй случай был намного страшнее. Ее мама до войны была депутатом городского совета, и на нее указал кто-то из коллаборационистов. Но нашлись добрые люди, спрятавшие женщину с младшей дочкой. Остальные дети остались в общежитии.

 

«Когда немцы пришли за мамой, ее уже не нашли, — поясняет Вера Сергеевна. — А здоровый фриц схватил нас с Аней за косы и всё требовал, чтобы мы сказали, где она. Не знаю, что бы с нами было, но его чем-то отвлекли, он ушел и больше не вернулся».

 

Начало жизни без войны

В середине декабря 1941 года Калинин освободили от гитлеровцев. Но всё равно калининцы страдали от холода: паровое отопление было разрушено, а для буржуек нужно было топливо, которое доставали с трудом. С продовольствием тоже было туго — ввели карточки, потеря которых могла привести к голодной смерти. У Веры один раз украли карточки на всю семью, но за нее заступился дед, и семья как-то прожила целый месяц.

 

 

В школу Вера Кучина пошла в 1942 году. «Каким-то образом мама сохранила в старом письменном столе карандаши, перьевые ручки, пеналы и тетрадки, — вспоминает Вера Сергеевна. — Что-то дополнительно давали в школе».

 

Отец вернулся с войны только в 1946 году. Он долгое время лечился после ранения в голову. «Именно мне папа дал три рубля — приличные по тем временам деньги, — продолжает Вера Сергеевна. — Я собрала всех детей нашего общежития и устроила настоящий пир — всем купила по кружочку мороженого».

 

В 1952 году Вера окончила 9 классов, и ее как одну из лучших учениц вместе с группой девочек направили в Ленинград в Полиграфический техникум. В самом Калинине тогда начали строить большой полиграфический комбинат, и для работы нужны были квалифицированные кадры.

 

Кульбиты судьбы

«Уже в июле 1952 года я оказалась на Васильевском острове, — продолжает Вера Сергеевна. — Общежития у техникума не было, и иногородние студенты были вынуждены снимать жилье. Стипендия была 140 рублей, а “угол” в комнате стоил 100 рублей. Мы с подругой на двоих снимали одну кровать в доме на 6-й линии, в двух шагах от техникума, который был на 4-й линии. Нам не надо было тратить деньги на проезд, и мы могли себе позволить каждый день ходить на обед в столовую и покупать первое блюдо — суп. Тогда даже в столовых работали официанты. В нашей тоже был — дядя Юра. Когда мы приходили, он кричал буфетчицам: “Девочки пришли, сделайте погуще и пожирнее”».

 

В полуподвальном помещении дома, где Вера снимала «угол», жила семья, у которой сын Михаил проходил срочную службу на флоте. Вот он-то и стал первым мужем Веры Сергеевны. «Мы познакомились, когда он приехал на побывку, а поженились в 1955 году, — вспоминает Вера Сергеевна. — Я переехала к нему в 15-метровую комнату, где жили его родители и сестра. Окончив училище, я поступила на заочное отделение в институт по своей специальности, а работать начала сразу после окончании техникума на Печатном дворе мастером переплетно-брошюровочного цеха. Через два года родилась дочь, а нам даже некуда было поставить кроватку. Наконец, в 1962 году нам шестерым дали трехкомнатную квартиру на Дальневосточном проспекте». Вере Сергеевне пришлось уйти с Печатного двора и устроиться в типографию неподалеку от дома. Но долго она там не жила. Разойдясь с мужем, оказалась в комнате в том же Невском районе. Но тут судьба свела ее со вторым супругом — Василием Никитичем.

 

«Он был известным человеком — окончив полиграфический институт, больше 20 лет возглавлял единственный тогда в городе журнал “Мода”, — рассказывает Вера Сергеевна. — Сам прошел войну, был ветераном труда, его знали и уважали и в городе, и в районе. В конце 1960-х, когда мы поженились и родился сын, нам как раз и дали квартиру в Купчино. На два года я стала домохозяйкой, однако не смогла усидеть на месте и в 1969 году устроилась инженером рекламного отдела Октябрьской железной дороги, где проработала до начала 1990-х годов. А общий стаж работы у меня 41 год».

 

 

Сегодня Вера Сергеевна на заслуженном отдыхе. Воспитывает внуков и правнука.

 

Ксения КИРИЛЛОВА

Фото из семейного архива Веры Сергеевны Кучиной